1997
Оставленный старый собор
Во тьме очень мрачен –
Он выглядит так же, как смерть…
Одинокий священник плачет.

И я захожу – и мне нельзя…
Я слушаю звуки органа,
Гляжу в смятенье на лик отца,
Уйти не могу – хоть надо…

Как призрачно вечен органный звук,
Как он вездесущ здесь, в церкви!
Доходит до глаз, до сердца, до рук,
Твердя о жизни и смерти!

Но слушать нельзя – не верую я!
Хочу выйти, но не могу…
И в церкви мрак, и за церковью мрак,
Облака сожрали Луну.

А священник один пред распятьем,
О чём-то страдает своём.
Тоскует о мире, жалея и плача –
И думает всё о грехе, лишь одном…

Мой padre! Ваш грех – перед вами!!!
…но не могу отойти от стены…
Увы, Революции пламя
В сердце моём всё ж сильней.
Но как же люблю вас, мой padre! –
Хоть вы отреклись от меня…
Я также от вас отрекаюсь,
Пустыня – одна нам стезя!

Я не могу отойти от стены –
Молиться не смею…
Со мною были нечестны вы –
Я вас и себя жалею!

Осталось – недолго… И чувствую я
В ближайшем грядущем смерть…
И умереть, не увидев вас,
Не смел я даже посметь.

Не удержавшись, я говорю –
Но притворяюсь опять…
Я сын ваш, мой padre, я вас люблю!
Но друг друга нам не понять…

…И я выхожу, и опять чернота –
И в церкви мрак, и за церковью мрак.
За мраком – последняя жизни черта,
Её чертит отец мой и враг.

…И я выхожу, несчастный, один,
Отверженный жизнью лихой.
Никто меня никогда не любил,
А отец – отказник святой.